«I LOVE YOU»

Период с лета 2022 года до лета 2023-го был настолько ничтожным, настолько несущественным, что обсуждать одни лишь детали той эпохи, разрывая её на части, кажется мне занятием почти бесполезным, лишённым какой-либо весомости. Не то чтобы ничего не происходило… Но ничего и не происходило.

Когда я говорю «ничего», прежде всего я имею в виду само творческое стремление, мечту, созидание души. На протяжении целого года мне не удалось создать ничего осязаемого, да и вообще ничего. Всякий раз, когда моя рука тянулась к чистому листу, будь то физическая страница или цифровой документ, слова ускользали от меня. Они просто предпочитали меня избегать. Это превратилось в повествование романтического толка, в котором возлюбленный вдруг осознаёт, что всё это время его обманывали этой историей о безграничной преданности, тогда как на самом деле всё с самого начала, от самых глубоко залегающих корней, было не чем иным, а скорее даже ничем более глубоким и значительным, чем насмешливая иллюзия, до которой никто его ни принуждал, ни убеждал. Они… Нет, я. Я просто, бездумно и глупо приняла неизвестный зов. Или, быть может, известное призвание.

Будто унижения, пришедшего в самом процессе творения, было недостаточно, вслед за ним пришла смесь стыда и смущения, но на этот раз уже за собственную способность, точнее, неспособность создавать, писать, творить магию на бумаге, совершенно обнажённой и нетронутой.

За всё это, однако, я обвиняю в несомненной виновности не свою правую руку, а правую сторону собственного мозга. Снова и снова я крутилась в пределах пространства, прилегающего к тетрадям и ноутбуку, нависая над их содержимым, которое на деле равнялось нулю, но, поскольку все попытки неизменно заканчивались бесплодием, я уступала очередному поражению, а их последовательное и безжалостное накопление заставляло меня не просто покориться неудаче, но и принять её.

Тогда настала очередь судьбы, и я называю её именно так благодаря своей непоколебимой вере в неё. Но если вы в неё не верите, можете переименовать её как вам угодно и как вам будет удобнее. Она оставила после себя ощущение, будто судьба потребовала от меня начать всё с нуля, начать всё заново, снова.

У меня была одна тетрадь, в которую я записывала множество слов, которых не знала и не понимала из всех прочитанных мною книг. Список книг, которые я тогда читала, хотя сейчас ситуация ничем не отличается, не ограничивался художественной литературой. Я могла читать что угодно, где встречалась последовательность осмысленных слов: будь то нехудожественная литература или чистейшее фэнтези, будь то тщательно проработанная до мельчайших нюансов проза или сценарии, требующие осмотрительности в количестве слов, будь то статьи, по своей природе преимущественно побуждающие к размышлениям, или стихи, известные своим способным успокаивать душу свойством. Я читала всё.

На этом месте должна признать: в последние годы я стала скорее писателем, чем читателем, особенно если принять во внимание всю ту страстность и настойчивость, с которыми профессионалы утверждают, что необходимо сохранять и то, и другое.

Очевидно, я не приспособлена к конкурирующим интенсивностям. Я способна удерживать в себе максимум одну из них, что не приносит ничего, кроме отсутствия равновесия. Или, говоря проще, я просто близорука.

Если бы только я не была такой. Хотелось бы, чтобы не была. Хотелось бы иметь хоть какую-то власть над тем, что я считаю своей врождённой чертой.

Глупо. В погоне за траекторией карьеры в кинематографе, которая в моём случае изначально в основном ограничивалась выбором и попытками на пути сценариста, я пожертвовала, нет, в конечном счёте предала огню свою специальность, ту самую специальность, которая, что иронично, не имела ничего общего ни с инженерией, ни с STEM, ни с финансами, а была связана с литературой.

Неужели я отказалась, нет, отреклась от своей специальности в области литературы ради одного лишь сценарного пути, только для того, чтобы впоследствии вновь вернуться к притяжению дома, но уже в форме романов, которые мне было суждено начать писать с приходом августа или сентября 2023 года? Если так, как же глупо.

Хотя идиотизмом это выглядит лишь задним числом. Если бы вы спросили мою двадцатилетнюю версию, глупо ли она поступила, уверена, она стала бы отстаивать свою позицию как проявление храбрости и способности идти на риск с пониманием того, что делает.

При зрелом рассмотрении, однако, это всё ещё идиотизм.

Взяв под свою опеку тетрадь с тысячами написанных от руки слов, некоторые из которых были продвинутыми, некоторые просто архаичными, я составляла предложения из всей отобранной мною лексики, а затем из созданных предложений строила абзацы, и в конце концов из созданных абзацев у меня получались сцены.

Всё, что я переписывала в недавно купленные тетради, я выделяла множеством цветов, использовала множество шрифтов, словно это была не физическая бумага, а цифровой Google-документ. Я следила за тем, чтобы для каждой из них купить отдельную обложку, а после того, как тетрадь оказывалась в обложке, на её лицевую сторону я помещала рисунок с мотивационной цитатой, которую мне подарила младшая сестра, а на обороте писала одну простую пометку:

Затем добавляла ещё одну:

А потом ещё одну:

А затем ещё:

И ещё:

По сей день они все у меня. Когда я так говорю, пожалуйста, не поймите меня неправильно и не подумайте, что я ношу их с собой в рюкзаке вместе с ноутбуком, который, пожалуй, на сегодняшний день успел стать самым ценным предметом из всех, которыми я владею, учитывая, сколько «творений» он хранит в себе уже несколько лет.

Они у меня в том смысле, что я не осмелилась от них избавиться, не захотела превращать их в их неузнаваемую форму, в пепел. Они остались в моём родном городе, внутри одной из полок, рядом с распечатанными экземплярами моих ещё не законченных романов.

Возможно, однажды я сожгу их все дотла.

Просто так вышло, что этот день ещё не сегодня.

По состоянию на январь 2023 года своё место занял ещё один акт начала с нуля: я вернулась в учебное заведение, чтобы заново получить образование, на этот раз доведя до конца свой академический путь. Само собой разумеется, мои однокурсники были младше меня как минимум на три или четыре года. А изучать мне предстояло английскую учебную программу практически заново, тот самый материал, который я уже давно прошла ещё в школе. На этот раз, однако, его преподавали мне с педагогическим уклоном.

Это не было правильно, и под словом «правильно» я, возможно, подразумеваю здесь слово «триумфально». Это не ощущалось триумфально, не ощущалось так, будто я держу в руках целую стопку выигрышных карт.

Так резко перейти от попыток писать полнометражные сценарии на английском к тому, чтобы тебя просто определили в группу для начинающих и предоставили отдельный кабинет, где ты могла бы хоть как-то выскрести из себя что-то помимо базовой грамматики и словарного запаса, которые тебя заставляли повторять, действительно било по самолюбию.

Возможно, именно тогда моему эго и предстояло встретить свою смерть, точнее, полное уничтожение. Но поскольку оно продолжало отказываться вкусить своё полное уничтожение, я не могла привести себя к ощущению завершённости пути, который был давно похоронен летом 2022 года.

Мои мысли всё ещё возвращались к творческому пути, который, хотя я, возможно, и поставила на паузу, я ещё не «официально» бросила.

Я неустанно искала пути назад… назад, к своему искусству.

И вот прошёл ещё один год, который не принёс абсолютно никаких побед или разрешений, а я состарилась ещё на один год, приблизившись ещё на один год к смерти, и таким образом в мае мне исполнилось двадцать три.

И тот май вместе с последовавшим за ним летом принёс нечто, чего я не ожидала и даже не допускала возможности его возникновения.